Новости
Контакты



 Три венца не доскочил

 Карельское Поморье


Исполнитель:
Волкова Пелагея Матвеевна, 1904 г.р., с. Кереть, записано в 1948 г.

Три венца не доскочил



В некотором царстве, в некотором государстве жил царь, У него было три сына: Федор-царевич, Василий-царевич и Иван-царевич. А Иван-царевич был грязный, сидел на печке, слиные пули.
Два брата были женаты на царевнах.
В некотором царстве царь извещает о его дочке, какой найдется богатырь, и она будет на балконе сидеть. А если скочит на это крыльцо богатырь и достанет ее кольцо, тот будет ее суженый.
Отец братьев умирает и оставляет всем наследство: Федору и Василию по полуцарства, а Ивана — слиные пули в чистое поле приводит к пещере и кричит:
— Сивко-бурко, вечный барунко, как моему батюшку служил, как моему дедушку служил, так же и мне послужи, Ивану-царевичу.
Конь бежит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет, как скочит, так овраг, как ступит, так яма.
Иван-царевич в ушко залез, в другое вылез, стал красавчиком-прекрасавчиком, ни в сказке сказать, ни пером описать. И вот приводит он (отец) его к пещере и говорит:
— Подними плиту.
Иван плиту поднял и говорит:
— Если бы золотое кольцо было в земле, всю бы землю перевернул.
Тогда отец ему силы сбавил. В пещеру пошел и там осмотрел всю сбрую лошадиную.
— Это, Иванушка, я вам оставлю в наследство, только не говори братьям. И сбрую и коня Сивко-бурко.
И отправились они домой. И после этого отец умер. Недолго пожил и умер.
Вот царь и извещает еще один раз о его дочери — какой молодец найдется, на балкон скочит, кольцо достанет, тот будет богосуженый. Ну, вот и собираются со всех и изо всех царств храбрецы, чтобы достать невесту, а также выезжают Федор и Василий-царевичи, братья Иванушки — слиные пули. Также и просится Иванушка — слиные пули у братьев, что возьмите и меня туда.
Братья отвечают:
— Куда мы тебя возьмем, ты и нас-то пристрамишь.
Так и уехали, не взяли. Иванушка — слиные пули остался на печке. Когда братья уехали, Иван встает с печки и походит в чисто поле прогуляться. Приходит в чисто поле и кричит:
— Сивко-бурко, вечный барунко, как моему батюшку служил, как моему дедушку служил, так же и мне послужи, Ивану-царевичу.
Конь бежит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет, как скочит, так овраг, как ступит, так и яма. В ушко залез, в другое вылез, стал красавчиком-прекрасавчиком, просто ни в сказке сказать, ни пером описать. Пошел в пещеру, взял лошадиную сбрую и оседлал своего Сивку-бурку, и поскакал в то царство, где царевна сидела на балконе. Прискакал в то царство, где невеста сидела на балконе и скочил, и только трех венцов не доскочил, и помчался обратно. Все кричали:
— Хватай, имай его!
А его и след простыл. Приехал в чистое поле, отпустил Сивку-бурку и пошел домой. В дороге настрелял сорок и ворон и пришел домой. Невестки ругаются, а он и говорит:
— Кто настрелял, тот и кушать будет.
И забрался на печку. Вернулись обратно братья и рассказывают, что какой-то храбрец был, только трех венцов не доскочил. Он и говорит:
— Да, братья, не я ли был-то? Братья отвечают:
— Такой-то он и был, слиные пули. Ну и все улеглись спать.
Царь опять объявление вывешивает, что какой-то храбрец найдется на балкон скочит, венец достанет, ну и будет богосуженый. Братья и опять собираются, также и со всех царствов. Ну, Иванушка говорит:
— Братья, возьмите и меня. Они говорят:
— Куда тебя, ты только нас пристрамишь.
Братья уехали, и Иван — слиные пули остался на печке. И тоже Иванушка приходит в чистое поле. Приходит в чистое поле и кричит:
— Сивко-бурко, вечный барунко, как моему батюшку слу¬жил, как моему дедушку служил, так же мне послужи, Ивану-царевичу.
Конь бежит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет, как скочит, так овраг, как ступит, так яма. И вот в ушко залез, в другое вылез и стал красавчиком-прекрасавчиком, прямо ни в сказке сказать, ни пером описать. Помчался туда, где ожидала его невеста, как прыгнет, так только одного венца не достал. Все кричали:
— Хватай его, имай!
А его и след простыл. Когда приезжает в чистое поле, отпустил Сивку-бурку, в ушко залез, в другое вылез и стал опять слиные пули. В дороге настрелял сорок и ворон. Невестки ругаются, а он говорит:
— Кто настрелял, тот и есть будет. И братья приезжают, расхвастались:
— Вот богатырь был, одного венца не доскочил, все искали, поймать не могли.
Иванушка говорит:
— А не я ли, братья, был?
— Такой там и был, слиные пули.
Опять и легли спать. И опять царь извещает, что какой храбрец найдется, венец достанет, тот и будет суженый. Выезжают из всех государств. Поехали и братья. Иван просится:
— Братья, возьмите и меня.
— Куда мы тебя возьмем, ты всех нас пристрамишь.
Ну и братья уехали, Иван остался на печке. И тоже походит в чистое поле. Приходит в чистое поле, кричит:
— Сивко-бурко, вечный барунко, как моему батюшку служил, как моему дедушку служил, так и мне послужи, Ивану-царевичу.
Конь бежит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет, как скочит, так овраг, как ступит, так яма. И в ушко залез, в другое вылез и стал красавчиком-прекрасавчиком, ни в сказке сказать, ни пером описать. Помчался в то царство, где ожидала невеста. Как с размаху прыгнет, так и невесту поцелует и кольцо обручальное возьмет. И все кричат:
— Хватайте, имайте!
А его след простыл. Приехал он в чистое поле, в ухо Сивки-бурки залез, в другое вылез, стал опять Иван — слиные пули. Отпустил Сивку-бурку в чистое поле и сам пошел домой. На дороге опять настрелял сорок и ворон, пришел домой, невестки ругаются, что такой дичи настрелял. А он говорит:
— Кто стрелял, тот и кушать будет.
И опять залез на печку. Вот братья являются и расхвастались, вот такой-то богатырь был, на балкон скочил, кольцо достал и ускакал. Поужинали, все улеглись спать, а Иванушка все на печке сидит. Иванушку — слиные пули захотелось посмотреть кольцо, а ночь была темная. Развернул колечко, все осветило в комнате, как все горит в комнате, братья увидали зарево и заругались:
— Что ты, такой-сякой, сделаешь пожар. И он свое колечко убрал.
Царь собирает пир на весь мир, созывает бедных и богатых, ну и всех со всех царствов, кто отпустит кольцо в чару невесты. Ну, вот и братья собираются на пир, также Иванушка и говорит:
— Братья, возьмите и меня.
— Куда тебе, ты и нас пристрамишь.
Братья уезжают, Иванушка тоже походит в путь-дороженьку, такие же слиные пули, не умывшись, не причесавшись и берет свое драгоценное кольцо. Приходит на пир, все уже гости сидели за столами. Иванушка остановился у порога, смотрел на всех гостей. Когда пир продолжался, то невеста обносила всех гостей вином, кто опустит в стакан кольцо обручальное. Обносила всех, кто за столом и кто не за столом, всех обнесла, только один остался слиные пули. И кольцо никто не пустил. Когда она заходила за стол, то увидела слиные пули на пороге, пошла и говорит:
— Вот один человек остался необнесенный. Батюшка, царь-государь, позволь мне чару поднести.
Когда она поднесла чару, то Иван — слиные пули пустил колечко в чару. Так и окончился на этом пир. А Ивана — слиные пули помыли, переодели в хорошее платье, а на другой день и повенчали. И царь им отвел небольшой дворец. И они стали жить-поживать и добра наживать.
А у этого царя были еще две дочери, которые были тоже замужем, а также было и два зятя. Было им дано по полуцарству. Ну, вот жили и были. Вдруг у царя стала свинка — золотая щетинка пшеницу покушивать. Вот вызывает царь своих любимых зятей:
— Вот сослужите службу такую-то, поймайте свинку — золотую щетинку.
А Ивана — слиные пули не вызывает. И дает зятевьям самолучших лошадей. Зятевья поехали в чистое поле имать свинку — золотую щетинку. А Иванушка тоже посылает свою жену:
— Сходи к царю-батюшке, спроси лошадь, что я им тоже хочу помочь.
Царь и говорит:
— Дайте ему саму худую лошадь, которая подыхать заводит.
Когда он взял эту лошадь, лицом сел к хвосту и хвост взял в зубы, и поехал мимо царевых окон, чтобы царь видел, как он ездит. Царь очень удивился, что он не умеет ездить на лошадях. Приезжает Иван — слиные пули в чистое поле, убивает эту клячу и говорит:
— Сороки-вороны, вам мясо, а нищие — вам шкура на обувь.
Пришел в чистое поле, вскричал:
— Сивка-бурка, вечный барунка, как моему батюшку служил, как моему дедушку служил, так и мне послужи, Ивану-царевичу.
Конь бежит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет, как скочит, так овраг, как ступит, так яма. И помчался в чистое поле, где свинка — золотая щетинка поедала пшеницу. Увидал ее, как накинет орган1, так и поймал ее. Приезжает к дороге, раскидывает свой шатер, свинку — золотую щетинку привязывает, а сам улегся спать богатырским сном. А зятевья вернулись обратно, едут обратно без всякой добычи, и один говорит:
— Убьем его и свинку — золотую щетинку возьмем. Другой говорит:
— Зачем убивать? Спросим, может, дает. Разбудили богатыря и спросили:
— Продаешь?
— Продаю.
— Сколько просишь?
— Только у рук по пальцу отрезать.
Зятевья посоветовались, что все-таки не дорого берет, все же мы у царя будем жить в чести. И отрезали по пальцу. А он пальцы завернул в носовой платок и помчался в чистое поле. Приезжает, жене и рассказывает все. А царь собирает пир и угощает двух зятевей. Через некоторое время опять царь призывает своих зятевей и объявляет, что у него опять стала кобылица-златогрица ячмень поедать. И опять зятевья согласились, отправляются, а третьего зятя — Иванушка — не приглашают. И вот зятевья помчались в чистое поле для ловли кобылицы-златогрицы. Иванушка посылает свою жену сказать царю, что мой муж тоже хочет вам помочь. Царь и говорит своей дочери, что ваш муж не умеет и на лошадях ездить, дал лошадь и ту в чистом поле оставил. Она ему и говорит:
— Царь — великий государь, красота-то не одинакова, а молодость-то одинакова.
Царь велит конюхам дать самохудшую лошадь. Иванушка отправляется, опять поехал мимо царских окон на лошади, хвост взял в зубы. Приехал в чистое поле, лошадь убил.
— Сороки-вороны, вам мясо, а нищие — кожа вам на обувь.
Пошел в чистое поле, вскричал Сивку-бурку. Поехал в чистое поле, видит кобылица-златогрица поедает ячмень. Орган накинул и кобылицу поймал. Приехал к дороги, раскинул шатер и сам повалился отдыхать. Мимо этого места проезжают зятевья безо всякой добычи. Увидали шатер и тот же богатырь спал богатырским сном, а кобылица-златогрица была привязана у шатра. И вот один и говорит другому:
— Убьем его! Второй говорит:
— Зачем убивать, лучше спросим, авось продаст.
Тогда богатыря разбудили, спросили, какая цена. И он сказал, что с ног по пальцу отрезать. Ну, зятевья и согласились, что им по пальцу отрезать, «все-таки у царя в чести будем жить, а оденем сапоги и не видно». Ну и приезжают к царю. Царь опять сделал пир зятевьям хороший, что они поймали кобылицу-златогрицу. А младшего зятя не приглашает. Ну, он своей жене вынимает два пальца и показывает, что зятевья продали ему за кобылицу-златогрицу, а у него поймана была,
а пальцы убирает в чкатулочку. А зятевья дома ругаются на своих жен, что это из-за их батюшки приходится пальцы рубить, и обвязывают их.
Вот опять у царя-батюшки стал олень златорогий поедать пшеницу. Царь опять созывает зятевей. И вот зятевья соглашаются, и дает им самолучших лошадей. И уезжают в чистое поле для поимки оленя златорогого. Иванушка посылает свою жену к батюшку, чтобы дал ему лошадь. Ну, она и говорит отцу:
— Царь — великий государь, дай моему мужу лошадь, он тоже хочет помочь тебе в поимке оленя. Отец отвечает:
— Он и ездить-то не умеет.
И дал ему самую худшую лошадь. Сел Иванушка на лошадь и поехал против царских окон, так же поехал задом наперед, хвост взял в зубы. Приехал на чистое поле, лошадь убил.
— Вороны-сороки, вот вам мясо, а нищие — вам кожа на обувь.
И скричал свою лошадь:
— Сивка-бурка, вечный барунка, как моему батюшку служил, как моему дедушку служил, так и мне послужи, Ивану-царевичу.
И поехал опять имать. Приехал в поле, увидал, что олень златорогий поедает пшеницу, кинул орган и поймал его. Приехал на место к дороги, раскинул шатер и уснул богатырским сном. Мимо проезжали зятевья и увидали, что богатырь спит, и олень златорогий стоит у шатра. Один говорит:
— Давай убьем! Другой говорит:
— Не честь божья убивать, лучше спросить, может продаст.
Разбудили богатыря и спросили:
— Авось, продашь оленя златорогого?
И Иванушка согласился, и велел вырезать из спины по ремню у каждого. Зятевья вышли на улицу, поговорили и согласились. И поехали дальше. Царь встретил хорошо зятевей, созвал также пир. А Иванушка отпустил лошадь, пришел домой и жене рассказывает, что зятевья согласились вырезать по ремню из спины. Положил ремни в чкатулочку.
Вот захотелось теще сходить проведать, как дочеря живут. Пришла к старшему зятю, бранится, ругается, что пришлось из-за царя-батюшки вырезать из спины по ремню, живут плохо. Также приходит ко второму зятю. Такая же брань и ругань, что пришлось вырезать из-за царя-батюшки ремни из спины. Приходит к младшему, Ивану — слиные пули, под окошко, слушает. Живут! хорошо, песни поют, веселятся.
И зять понравился, лучше не надо, ни в сказке сказать, ни пером описать, какой красавчик. И вот пришла домой и рассказывает, что к первому пришла — живут худо, ко второму — тоже, а к третьему — живут хорошо, и зять очень хороший и красивый. Царь не верит и посылает к Иванушку — слиные пули с письмом, зовет на вечер. Пришел слуга к Иванушку, зашел в его палаты и не может слова вымолвить, такой красивый. И вернулся обратно к царю. Царь посылает второго посла. Пришел второй посол и увидал, что лучше на свете, нету. Он приглашает его на гулянье, на бал к царю, а Иванушка отвечает:
— Кто гуляет, пусть гуляет, а ему и дома хорошо. Пойти на бал отказался. Царю пришлось самому идти, звать на пир. Как пришел, увидел, что такой красивый, перед ним на колени бросился, просил прощенья. Иван отказывался, но отказаться не мог. Ну и пообещался прийти на пир. И царь такой созывает пир, что прямо на весь мир. И пира без этого зятя не открывает. Все гости собрались, приехал и Иванушка со своей женой. Царь сажает его в большой угол, выше зятевей своих. Начался пир. Пировали, веселились, а подвыпили, Иванушка и говорит царю:
— Царь — великий государь, разрешите мне слово вымолвить.
Царь разрешил ему говорить. Он говорит, что очень непри¬лично, что зятевья на таком большом пиру кушают в перчат¬ках. Пришлось зятевьям перчатки снять. Когда перчатки раздели, у рук не оказалось по пальцу.
— Это, — говорит, — царь-батюшка, свинка — золотая щетинка не они поймали, а я им отдал, а они отрезали по пальцу. Царь-батюшка, прикажи им и ноги раздеть. А это, — говорит, — кобылица-златогрица поймана у меня, а не у них.
После этого велел раздеть и пинжаки, рубашки с себя.
— Это, — говорит, — олень златорогий. Тогда царь и говорит:
— Ты, Иван, наследником будешь на царстве.
И царство передал Ивану, а зятевьям что хочешь, то и делай. Ну и сказка вся. А Иван с женой стали жить-поживать и добра наживать.

1аркан


Собиратели: Прохорова К., Солякова А.
Шифры архивов: НА 58/25
Опубликовано: Русские народные сказки Карельского Поморья / Составители Разумова А.П., Сенькина Т.И., редактор Колесницкая И.М., «Карелия», 1974, № 2



Фольклор

Жанр

Район

Название


Внимание! Данные архивные фонды являются собственностью Института языка, литературы и истории Карельского научного центра Российской Академии наук и охраняются действующим законодательством РФ.
Любое их использование в коммерческих целях преследуется по закону. Представленные образцы могут быть использованы исключительно в научных, образовательных и культурологических целях.