Новости
Контакты



 Ох-ти, мнешенько тошнешенько

 Пудожье


Исполнитель:
Пашкова Анна Михайловна, 1866 г.р. д. Семеново, записано в 1939 г.

Ох-ти, мнешенько тошнешенько



Плач замужней сестры по брату

Ох-ти, мнешенько тошнешенько
И сердечку тяжелешенько.
Как по сегодняшнему денечку
Я ставала поранешеньку,
Собиралась поскорешенько
На крестьянскую работушку,
Но мне не елося, не пилося,
Мое сердечушко крушилося,
Из рук дело все валилося,
Мне работушка на ум не шла.
Как во пору полуденную
Пришла весточка нерадостна
И нерадостна печальная,
Что не стало на белом свету
Моего-то братца милого.
Дак мои ножки подломилися,
Очи ясны помутилися,
А ретивое сердечушко
На кусочки разрывалося,
А ум со разумом мешается,
Мысль на два разделяется,
Что мне не дали известьица,
Что при тяжелой он постелюшке.
Я бы шла, бедна горюшица,
День по красному бы солнышку,
Ночь по светлому по месяцу.
Сама знаю, сама ведаю,
Что у братца у родимого,
У его некому заботиться.
Есте матушка старешенька,
Милы деточки малешеньки,
А супруга-молода жена
После болюшки слабешенька,
Нету сродничков желанныих
И нет соседей доброродныих,
У всех конюшки усталые
Да извозчики упрямые;
Наша деревенка на запольке:
Нету почты скороходноей,
А телеграммы скороносноей.
Я пошла, бедна горюшица,
Хоть не поспела я обидная
Ко душевну расставаньицу,
А торопилась, поспешалася
Ко телесну погребаньицу.
Я шла по лесушку по темному,
Я зверей да не боялася,
Злых людей остерегалася,
Только слезами уливалася.
И все я шла, бедна, спешилася,
А от моих-то слез горючиих
Путь-дороженька двоилася,
А леса с кореня ломилися,
А ковыль, травонька зеленая
К земле низко приклонилася,
Люди добрые дивилися.
Как подхожу, бедна горюшица,
Да на родимую сторонушку,
К его витому-то гнездышку
Да ко перёному крылечушку, —
Не встречат да братец-солнышко.
Как было преж сего, до этого
Соколочек, родимой братец
Все в окошечко поглядыват,
На крылечушко выскакиват,
Дожидал да меня, беднушку,
Во любимое гостебище.
Придут празднички годовые,
Дак были конюшки запряжены,
По край саней было сяжено,
И за гостьей было съезжено,
Была привезена, отвезена,
У крылечка была встречена,
За два полюшка провожена;
А по сегодняшнему денечку
Не встречат да братец родненький
У крылечушка перёного,
У ступеньчика у первого.
Как не несут да ножки резвые
Во перёное крылечушко.
Я в крылечко поднималася,
О порученьки держалася,
А во новоей во горенке
Вижу горят свечи там восковые,
Поют псалмы заупокойные,
Мой братец-красно солнышко
На столах лежит дубовыих;
Дальше в том углу пустешенько,
А в другом да поразнешенько,
А на середочки сироточки,
Все глупы малы недоросточки.
Я пришла, приобзабылася,
У хозяев не спросилася:
Как поспрошу, многообидная,
Я у братца у родимого:
Мне с коёй зайти сторонушки,
И куда сесть мне будет, беднушке?
Сесть во резвые ль во ноженьки,
Иль сесть ко буйноей головушке,
Иль супротив сердца ретивого.
Как посмотрю, бедна горюшица,
Как во буйной во головушке
Сидит горюша-бедна матушка,
А во резвыих во ноженьках
Сидит супруга — молода жена,
Та вдова многообидная,
А супротив сердца ретивого —
Сиротинки-малы детушки,
Будто маленькие пенышки.
Только мне, бедной горюшице?
С далека да не накликаться, .
С высока да не набаяться,
А подойти мне поблизешенько,
А поприсесть бедной горюшице
Хоть на брусову белу лавочку,
Ко косящату окошечку.
Братец-красно мое солнышко,
Шла к тебе я, поспешалася,
На путистой на дороженьке
Мне две стреточки стреталися:
Перва стреточка — обидушка,
Друга стреточка — кручинушка.
Я обидушке сказалася,
А с кручиной сговорилася:
Не доли-тко меня, беднушку,
Ты, злодейная обидушка
И великая кручинушка,
Дай повысказать, повыбаять
Соколку-братцу родимому.
У меня столько накопилося
Как злодейной-то обидушки,
Что мне на вешний день не высказать,-
На осённу ночь не выплакать
Про свою мне житье-жирушку
На чужой дальней сторонушке
Но обида неподкупная,
А кручина недоступная:
Одолила меня, беднушку.
Дак ты послушай-ко, пожалуйста,
Соколочек, родимой братец,
Ты скажи-ко мне, беднушке:
Ты куда да снаряжаешься,
Ты далеко ли отправляешься?
Аль ко праздничку годовому,
Аль на охотное гуляньице?
Сама знаю, сама ведаю,
Что у братца у родимого
Естя платьица не цветные,
А есте платьица умершие;
Он собирается, снаряжается
Он во матушку-сыру землю,
Во соснову гробову доску.
Братец-красно мое солнышко,
Не сердись-ка ты, не гневайся
На меня, сестрицу милую,
Что не ходила я частёшенько,
Не сидела подолгёшенько
У трудной твоей постелюшки,
У тяжелого зголовьица.
У меня-то ведь, у беднушки,
Не своя есть вольна волюшка,
Естя строгая свекровушка,
Больша немилая семеюшка:
Всюду наб пойти спроситися,
А притти да объяснитися.
А теперь порушка ведь летняя
И страда да сенокосная,
Стало время недосужное,
На лужках травка посохнула,
А на полянках хлеба сыплются.
Я гналась, бедна горюшица,
За крестьянским житьем-жирушкой,
За ломовой работушкой.
Уж я тое умом думала:
Соколочек, родимой братец,
Он отборется от болюшки
Да от злодейноей смеретушки
Да не оставит нас при горюшки.

(Обращается к матери)

Уж где-то есть у мня, у беднушки,
Как горюша-бедна матушка.
Уж скажи-тко мне, пожалуста:
Как у братца у родимого,
У его как расставалася
Душа-то со белым телом,
А ясны очи со белым светом?
Ты закрыла бы окошечко,
Заложала бы воротичка,
Не пускала бы смереточки.
Обещала бы смеретушки
Дать своих дойныих коровушек
И тягловитыих лошадушек,
Всю бы жирушку домовую
Да всю запашечку годовую.
А не давала бы смеретушки
Своего сына бажёного.
Только знаю я, горюшица,
Эта смерть-то неподсудная,
А головка безрассудная.
Не увидла взять смеретушка
Как не старого, не малого,
Человека волокидного;
Она пришла да прикатилася,
У ворот не колотилася,
А у окошка не спросилася,
Прямо в избу к нам ввалилася;
Прикатилася потихошеньку,
Она брала поскорешеньку
Человека деловитого,
Из деревни брала первого,
В волости да непоследнего,
От жены мужа законного,
От сирот-то, малых детушек
Как кормильца брала батюшку,
У горюши, бедной матери
Взяла сына-то любимого,
А у меня, бедной горюшицы,
Одного взяла единого
Моего братца родимого.
Я помолюсь, бедна горюшица,
Пресвятой я богородице:
Пресвятая богородица.
Как ставлю свечки-то рублевые,
Я кладу пелены шелковые,
А ты вложи-тко, богородица,
Соколку-братцу родимому
Во резвы ножки хожденьице,
В белы рученьки влажденьице,
В ясны очушки прозреньице,
А во уста проговореньице.
Братец-красно мое солнышко,
Ты ставай-ко на резвы ноги,
Ты стречай-ко гостью дальнюю,
Ты сестрицу долгожданную.
Без тебя ли, братец-солнышко,
Как не стречают меня, беднушку.
Была гостья не унимана,
Цветно платье не складьшано,
Уж я не кормлена, не поена,
А пришла с волока усталая.
Как отвечала мне-ка, беднушке,
Пресвятая богородица:
„Уж как глупая ты, женщина,
А не разумна молода жена,
А когда был у тя во живности
Соколок, твой родимой братец,
Так ты не господу молилася,
А в добры люди все хвалилася,
Что есть умное, разумное,
Ты одно у меня божёное,
А как век тое не водится,
Что с мертвых да живы ставятся.

(Обращается к соседкам, которые „унимали" плачущую:)

Не жалейте, люди добрые,
Вы, соседки порядовые,
У мня личко не бумажное,
У мня слезы не жемчужные.

(Опять обращается к покойному)

Ты послушай-ко, пожалуста,
Соколочек — родимой братец,
Попытала я упрашивать,
Попытала уговаривать,
Не женись ты в роду, в племени: *
Как где родство-то вместо сходится,
Тута век добра не водится,
Тут вдовеют молоды жены,
Сиротают малы детушки.
А вы суда божья не рушали,
Меня бедну не послушали,
Вы сошлись, поторопилися,
Вы законами связалися,
Вы венцамы повенчалися,
Вы мало жизнью наслаждалися.

* Брат женился на родственнице.

Тут разбила жизнь смеретушка.
Сиротать да приосталися
Твои маленькие детушки,
Цело стадушко гусинное.
Один в зыбочке качается,
А двое по избе шатаются,
А еще есть призаведено,
Есть на белый свет давается.
Их кто станет кормить, поить?
Нет запасов у вас великиих,
Естя в хлебах недопашечки,
В житье, в жире недостаточки;
Как находятся жадобные
Как по заложенным воротичкам,
По закрытыим окошечкам,
По суседам порядовыим.
Кто приласкат - так тот и батюшка,
Кто приголубит — тот и дядюшка.
Только мне, бедной горюшице,
Будет жаль да мне тошнешенько.

(Обращается к невестке, жене брата)

Ты послушай-ко, пожалуста,
Как невестушка ветлянная,
А сестрица богоданная,
Ты, вдова многопобедная,
Уж ты не дай-ко сердцу слабости,
А повозрости своих детушек.
Только ты, моя голубушка,
Приосталася, победная,
Хоть в годах да ты в молодыих,
Только живи, моя голубушка,
Ты пониже шелковой травы,
А потише ключевой воды,
Ты на крылечко не выскакивай
Да в окошко не выглядывай,
Про молодых людей не спрашивай;
Приложи-тко ты заботушку
К своему да житью-жирушке,
Ко крестьянской ко работушке.
Как вдовить вдове по-доброму,
Как рукава носить по-долгому.

(Вносят гроб)

Вам покорно благодарствую,
Гробовщики да вы строители,
Телам мертвым украсители,
Вы честно ведете, имянно,
Моему братцу любимому
Домовище вы устроили,
Мое сердце успокоили.
Как ты, родитель, моя матушка,
Ты станови столы дубовые,
Клади скатерти ты бранные,
Клади яства по возможности,
Угощай ты дорогих гостей,
Гробовщиков да ты строителей.
Как вы, суседи порядовые, _
Извините-ко, пожалуста,
Вы за яствушка сахарные,
А за напиточки за хмельные:
Во дому нету хозяина,
Нет по дому распорядчика,
А во семеюшке наживщика.
А вы садитесь-ко, покушайте
Хлеба соли без взыскания.
Соколочек, родимой братец,
Как скажи-тко мне-ка, беднушке,
По уму ль тебе, по разуму
Это витое-то гнездышко,
Да и хоромное строеньице?
Сама знаю, сама ведаю,
Это витое-то гнездышко
По низу не обложенное,
По середочке не мшонное,
По верху не шеломченное
Да внутри не отепленное;
Нет брусовых белых лавочек,
Нет косящатых окошечек,
Нет кирпичной теплой печушки;
Только доски-то сосновые,
Как бы дубовая колодина.
Так не сердись-ка ты, не гневайся,
Соколочек, родимой братец,
Как были бы, у беднушки,
У мня денежки лежалые
Да кабы — людюшки хожалые,
Так я бы съездила, горюшица,
На ты горушки стекольные,
Привезла бы братцу родному
Я бы гробики хрустальные,
Положили бы жадобного
Как во тых гробах хрустальныих
Мы бы в комнатки в особые
Да на леднички холодные,
Чтобы телушко не тратилось,
Бело личушко не спортилось.
Когда вырастут, поднимутся
Как сердечны твои детушки,
Как откроют тые гробики
И посмотрят жадобные
Кормильца-света-батюшку.
Ты, невестушка ветлянная,
А сестрица богоданная,
Нам не видать гробов хрустальныих.
Ты возьми, моя голубушка,
Лист бумажечки гербовую,
Писарей возьми умильныих,
Рисователей учтивыих,
Нарисуй, моя голубушка,
Моего брата родимого,
Своего мужа законного
На лист-бумажечку гербовую,
Нарисуй-ко ты, пожалуста,
Его телушко-то мертвое,
Его личушко-то блеклое,
Положи эту бумажечку
Во кленовую во горенку,
Ты на стенку на лицовую.

(Гроб выносят из избы)

Не спешите-тко, пожалуста,
Уж вы, премноги люди добрые,
Уж вы, суседи порядовые,
Кумовья мои любимые,
И милы братцы двуродимые,
Выносить из дому,
Да из витого из гнездышка
Большака в дому, начальника,
А вы по дому распорядчика;
Прощайтесь-ко, пожалуста,
Вы, суседи порядовые,
Вы простите, извините-тко
Моего братца родимого,
Если занято — не отдано
А если отдано — не додано,
Если взято — не сознатося.
Ты прощайся, братец-солнышко,
Со своим ли витым гнездышком,
Со хоромныим строеньицем,
Со всем крестьянским заведеньицем.
Уж ты со уличкой плановою
Да с площадкой подугольною.
Уж добры конюшки впрягаются,
Да извозчички снаряжаются.
Как наглядитесь, очи ясные,
Про запас до поры-времени
Как на братца на родимого:
Скоро час часу минуется,
От часу день коротается,
У нас гостюшко укатится,
Да бажёный потеряется,
А у нас-то, у бедныих,
Кто же в доме оставается.
Твоя матушка старешенька,
Поясок носит слабешенькой,
У ей силушка малешенька,
А сиротинки-малы-деточки,
Будто клубышки катаются,
Будто червушки свиваются.

(Похоронная процессия приближается
к церкви)

Путь-дорожка короталася,
Божья церковь показалася.
Только сегодняшним денечком
Колоколы не забрякали,
У нас обедни не заказаны,
Панихиды не отслужены.
Пресвятая богородица,
Мы не воз везем с товарами,
А везем телушко мы мертвое,
Моего ли братца родного.

(После отпевания)

Простояла я, проглупала,
А глазамы все прохлупала
На украшеньица церковные
И на люстры золоченые.
Потеряла я, беднушка,
Соколка, братца любимого.
Он покорно благодарствует
Вам, попам, отцам духовными,
И вам, служителям церковныим,
Что вы чесно ведете, имянно
И на честь, хвалу великую.
Я стояла да заметила,
Что попы поют-мешаются,
Дьяки читают — усмехаются
И подаянья не начаются.
Вы, попы, отцы духовные,
Обождите-тко, пожалуста,
Как повырастут бажёные,
Сыновья его любимые,
Вам в двое в трое повыплатят.

(На могиле)

Вы, могильные копатели,
Вы, телесны погребатели,
Не копайте глубокошенько,
Не зарывайте-ка плотнешенько
Моего братца любимого.
Как придут маленьки детушки,
Они желты пески повыроют,
Кормильца-батюшку повыздынут
Со матушки-сырой земли.
Братец — красно мое солнышко,
Уж ты меня прости, ко мне гости,
Уж ты гости-тко, братец-солнышко,
По субботушкам вселенскиим,
А ты по дням по воскресенскиим,
Дожидаться буду, беднушка,
Я у струистой речки быстрою.
Не настойся-тко, ясен сокол,
Ты у рек за переходамы,
А у ручьев за перебродамы.
Уж ты скажи-тко мне-ко, беднушке,
Ты когда в гости посулишься,
Ты по утрышку ль по раннему,
Аль по вечеру по позднему,
Ты каким путем подоймешься?
Если конем, так я коня куплю,
Как пароходом, — пароход найму!
Ох-ти, мнешенько тошнешенько,
А не видать мне будет, беднушке,
Да не дождаться мне, горюшице,
К себе гостюшка любимого,
Братца милого, родимого.
Придут празднички годовые,
Так у меня слезыньки готовые,
Опристанут ножки ходячи,
А белы рученьки подносячи,
Нелюбимых гостей кормячи.
Не будет гостюшка любимого,
Соколка, братца родимого;
Мне во снях-то не покажется
И на яву мне не появится.
Все желаньице в сырой земле,
Вся отрада в гробовой доске.


Собиратель: Родина Е.П.

Опубликовано: Русские плачи Карелии / Подготовил Михайлов М.М., Петрозаводск, 1940, № 2



Фольклор

Жанр

Район

Название


Внимание! Данные архивные фонды являются собственностью Института языка, литературы и истории Карельского научного центра Российской Академии наук и охраняются действующим законодательством РФ.
Любое их использование в коммерческих целях преследуется по закону. Представленные образцы могут быть использованы исключительно в научных, образовательных и культурологических целях.